§8. Более точное определение христианского совершенства, п.1

Совершенство духовной жизни, насколько оно возможно человеку на земле, подразделяется на совершенство по состоянию (perfectio habitualis) и на то, которое выражается в добродетельной жизни и в добродетельном стремлении.

Первый вид совершенства заключается в том, что совершенны те, кто вообще принял освящающую благодать и изливающиеся вместе с ней добродетели любви и т. д., а также имеет постоянное намерение избегать тяжелого греха. Второй вид совершенства предполагает, что совершенны те, кто стремится и прилагает усилия, чтобы всё больше очищать свое сердце от преходящих вещей и изо всех сил посвящать себя прославлению Бога и служению Ему. Первый вид совершенства мы лучше назовем той святостью души, через которую она связана с Богом в «мистически-сакраментальном» посвящении.

Это еще не совершенство в нравственном смысле, как оно обычно в узком смысле понимается авторами по аскетике. Здесь мы имеем скорее «таинственный исток», начало, зародыш, из которого должна развиться совершенная жизнь. Тем самым нам даются силы, которые должны быть развиты.

Даже в обычной жизни не называют совершенным ни ребенка, который только что был освящен и стал членом мистического Тела Христова во крещении, ни взрослого, если он хочет ограничиться только тем, чтобы не совершить смертного греха. Последние, пожалуй, стоят даже на границе, где один единственный шаг может перевести их в противоположный лагерь. Ленивые и теплые в духовной жизни, они не прилагают усилий к умерщвлению страстей. Они живут достаточно свободно, не обращая слишком много внимания на повседневные грехи.

Нравственное совершенство состоит скорее в совершенстве любви. Причем важна не только интенсивность существующей любви (состояние любви), но и, прежде всего, то обстоятельство, что любовь находится в таком расположении, что мы легко и быстро можем действовать так, как того требует любовь к Богу, даже если на нашем пути стоит и немало препятствий. Под христианским совершенством, которое совпадает с совершенством любви, мы понимаем ту пламенную и ревностную любовь (fervor charitatis), которая дает возможность христианину выполнять волю Божью как нечто обычное.

Эту «пламенную», «ревностную» любовь св. Франциск Сальский называет «благочестием», а это благочестие он приравнивает к совершенству, которое заключается в совершенстве любви. «Поверь мне, дорогая Филотея, благочестие – царица всех добродетелей; ибо оно есть совершенство любви». Это «приравнивание, которое здесь св. Франциск Сальский – идя дальше св. Фомы – делает между devotio и perfectio, имеет огромное значение для развития духовной аскетики», - говорит Эггерсдорфер там же, с. 51. Оно еще более ясно, чем Фома, указывает нам на то, как можно и должно практиковать необычайную любовь к Богу и за пределами монастыря.

Готовность воли и легкость в делании того, чего требует любовь, не достигается просто частым совершением дел любви.

Разумеется, они будут вызывать в душе определенную склонность к этим делам, но при этом не утверждается уверенность в богоугодном действии вообще, которая не позволяет противодействующим ей препятствиям ни запугать, ни победить себя.

« предыдущая К содержанию следующая »