§12. Созерцательная и активная жизнь, п.2

Созерцательная жизнь всегда высоко ценилась в Церкви Божьей. Примером её является Мария, которая сидела у ног Иисуса и благоговейно внимала Его словам, о которой Сам Спаситель сказал, что она избрала благую часть (Лк. 10, 42).

Созерцание уже заранее, пусть и несовершенно, приносит то, что когда-то станет наградой за наши старания и источником нашей совершенной радости.

При этом мы в познании и любви погружаемся в Бога и находим в Нем источник чистейшей радости. Она очень возвышенна, так как духовную природу она имеет, а предметом её является Бог или божественное. Она драгоценна, так как при всей тяжеловесности нашего духа и постоянно склонной к чувственности природы она является плодом великих усилий и наградой за серьезные жертвы. Но когда она однажды одержит верх в этой борьбе, своей сладостью сможет умерщвлять склонность к чувственным удовольствиям. «Вкусите, и увидите, как благ Господь!» (Пс. 33, 9).

Эта радость возвышает душу и влечет её в небесные обители.

В созерцании мы исполняем самую превосходную из наших задач в этом мире – прославление Бога. При этом ни в коем случае не остаются без внимания прочие обязанности человека. Поскольку созерцание проистекает из любви, то оно постоянно дает любви новую пищу, настолько, что св. Григорий называет созерцание делом любви.

Под его лучами созревают решительность и энергичность. В нем человек становится более жертвенным и сильным в терпении. Оно дает мужество и решимость в борьбе со страстями и побуждает к исполнению долга. Оно облагораживает сердце и делает его восприимчивым к нуждам людей. Благороднейшие побеги дает любовь к ближнему. Даже мелочи охватываются заботливой любовью. Книги св. Терезы свидетельствуют, что благодать не уничтожает природу, но возвышает и облагораживает её. История Церкви и её монашеских орденов показывает, что сословие совершенства не бессердечно и бесчувственно отделилось от мира, но, напротив, никто больше и с более понимающей любовью не заботился об угнетенном и страждущем человечестве, чем монашествующие. «Принадлежащие к нему не покинули мир, как стоики, предоставив его на произвол его судьбы, но стремились и трудились ради лучшего блага человеческого мира». «Не недостаток естественной любви, стоическая апатия или буддийская мировая боль, но перевес высшей любви заставляет померкнуть блеск земных прелестей для христианских аскетов. Не отрицание как таковое, а полученная в результате него свобода ради великой задачи служения непосредственно Богу и всем придает высшую нравственную ценность христианскому отказу от мира».

« предыдущая К содержанию следующая »